Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Настоящая чекистская жизнь


«Сергей Миронов (Король) вступил в должность начальника УНКВД Западной Сибири в конце декабря 1936 года, через два месяца после назначения Фриновского заместителем Ежова.
<...>
Начальник секретариата НКВД Яков Дейч регулярно писал Миронову о «блестящих делах», которые центр получает из других областей, и предупреждал о растущем нетерпении Ежова. По словам Агнессы, Миронов «приходил поздно, очень уставал, я стала замечать — нервничает. До того времени он умел скрывать свои переживания, когда они у него на работе случались, а тут что-то в нем стало подтачиваться».

Collapse )

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Метаморфозы



«Одним из старейших товарищей Миронова (они вместе служили на Кавказе в 1920-х) был командир погранвойск, бывший семинарист Михаил Фриновский.

Мы встречались в санаториях на Кавказе. Фриновский был наглый, мордастый. И жена его Нина была очень вульгарна - некрасивая, курносая и сильно, безвкусно красилась. Мы с Мирошей потешались, бывало, над ней. Помню, мне Миронов как-то рассказал, давясь от смеха:
— Я сидел в ресторане напротив нее, было жарко, она вспотела, и вдруг вижу — с ресниц и бровей потекли и на щеках смешались с румянами черные потеки, а с подбородка кап-кап в тарелку...

Collapse )

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Мороженое всяких сортов и виноград



«За сбор полных данных, а также за арест и депортацию кулаков и подавление восстаний отвечало Полномочное представительство ОГПУ в Казахстане. Формально его возглавлял В. А. Каруцкий, но большую часть работы выполнял Сергей Миронов (Король). В Казахстан он прибыл в августе 1931 года вместе с Агнессой Аргиропуло.
<...>
Collapse )

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Исчезновение храма



«Самой заметной переменой было исчезновение храма Христа Спасителя, взорванного 5 декабря 1931 года. По воспоминаниям Михаила Коршунова (кв. 445), которому тогда было семь лет: «Высоко, раскинувшись и вширь, взметнулись вихри из камней, мрамора, кирпича. Похоже, треснул лед на реке, во всяком случае, что-то громко и протяжно ухнуло и покатилось по реке, как ухнуло и в наших дворах-колодцах. Мигали, работали маяки ограждений, надрывно набирая голос, прокричала сирена».
Соседка Коршунова,Элина Кисис (кв. 424), которой было шесть лет, вспоминала, как «всю реку заволокло пылью и дымом» и как ее бабушка «стояла в углу кухни, молилась и крестилась. Четыре прораба, которых Комиссия по постройке наградила комнатами в квартире, услышали шум взрыва и выбежали на балкон, выходивший на реку. По словам дочери одного из них, «взрослые сокрушались, даже плакали».



На разбор «кучи» (как официально именовались образовавшиеся после взрыва завалы) ушло несколько месяцев. Согласно Коршунову, рабочие «трудились без выходных в три смены. Было налажено ночное освещение, и от руин падали и будто шевелились тени, казалось, храм еще дышит». 14 апреля 1932 года Адоратский писал дочери, которая отдыхала в Крыму, что храм Христа Спасителя «совсем исчез — известково-кирпичную пасху всю ликвидировали».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Мусор и мерзость

«Большинство членов партийной элиты жили в Кремле или в одной из центральных гостиниц, переименованных в Дома Советов. Прежних жильцов изгнали с конфискацией имущества, или, как выразился Аросев, «вытряхнули оттуда весь старый мусор». Ленин приказал вынести из Кремля все иконы и царские статуи. По словам коменданта Кремля Малькова, «Владимир Ильич вообще терпеть не мог памятников царям, великим князьям, всяким прославленным при царе генералам. Он не раз говорил, что победивший народ должен снести всю эту мерзость, напоминающую о самодержавии, оставив в виде исключения лишь подлинные произведения искусства вроде памятника Петру в Петрограде». Медный всадник остался в седле. Главного московского всадника, генерала Скобелева, сменил Обелиск Свободы».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Никто и ничего

«Статья Михаила Кольцова о судьбе царя начинается со ссылки на его статью о падении царизма.

Половодье громадное. Грозит затопить целую окраину Москвы. Реки могуче подымутся, понесут усталую зимнюю грязь в моря. Россия в истоме потягивается, после многих зим отдохнувшая, отоспавшаяся, расправившая тело... И пред такой же бурной и могучей весной растаяли однажды в Петербурге снега, растворив без остатка, без осадка самодержавнейших царей всея Руси.

Впрочем, продолжал Кольцов, растворять было нечего. Низвергнутое зло было повсюду и нигде.

Был режим. А кроме режима? Ничего. Прямо ничего. Нуль. Как у Гоголя в «Носе» — «пустое, гладкое место». Ведь недаром же покойный М.Н. Покровский писал фамилию «Романовы» в кавычках... Кавычки. В кавычках ничего. Пустые кавычки. Как шуба без человека.

Царь - одновременно зимняя грязь и прямо ничего, кровавый тиран и пустое, гладкое место. Торжество победителя уживается с иронической улыбкой фельетониста.

Министр юстиции колчаковского правительства С. Старынкевич телеграфирует союзному совету в Париж результаты обследования гибели Николая и местонахождение его останков:
«В 18 верстах от Екатеринбурга крестьяне раскопали кучу пепла, в которой оказалось: пряжка от подтяжек, 4 корсетных планшетки и палец, относительно которого доктора указали на особенную холеность ногтя и принадлежность его породистой руке».
Это все. От Николая. От Романовых. От символа, которым увенчался трехсотлетний порядок невыносимого угнетения в великой стране.
В раннюю, мощную, пылкую весну — кто в России вспомнит о кучке пепла под Екатеринбургом? Кто задумается о Николае?
Никто. О ком вспоминать? О том, кого не было?».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Интересно, что написал бы Кольцов, если бы знал, что от него самого не останется даже пряжки.

Памятник палачу

Наткнулся на днях на видео на Ютубе с интригующим названием "Палачу русского народа стоит памятник в центре Москвы".
Вещает историк Евгений Спицын, какая-то лекция.
Стало любопытно: кто же это такой, палач-то? Что же за демону памятник поставили? Неужели?
Оказывается, что это Столыпин.
И историк Спицын негодует: "Столыпину они поставили памятник, е-мое, какой реформатор! Да он все, что можно, профукал, этот Столыпин! Палачу русского народа поставили памятник в центре столицы - замечательно! Это вообще надо додуматься, понимаете? Человек, который санкционировал создание военно-полевых судов, где без суда и следствия расстреляли тысячи людей. Человек, у которого в прямом смысле руки по локоть в крови, когда он подавлял выступление крестьян Саратовской губернии, еще в 1902-м году - ему стоит памятник в центре Москвы. Вы вообще, что ли, с ума сошли? Ну у нас вот, к сожалению, сейчас сплошь и рядом это".

Пока не нашел, но с большим интересом послушал бы мнение историка Спицына о революционных трибуналах, взятии заложников и тройках.

Храм для олимпийцев