Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Комсомол

«Центральный комитет Комсомола подвергся чистке дважды. В августе 1937 года тридцать пять членов и кандидатов в члены ЦК были арестованы за «политическое и бытовое разложение молодежи, в первую очередь через пьянки».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Нехорошие квартиры

«Сергей Миронов въехал в Дом правительства через две недели после ареста Постышева. Одним из его новых соседей был Роберт Эйхе, который полгода назад стал наркомом земледелия и въехал в квартиру 234. Неизвестно, общались ли они в Доме правительства. 29 апреля 1938 года, примерно через три недели после приезда Миронова, Эйхе и его жена, Евгения Евсеевна Рубцова, были арестованы.

Другой западносибирский руководитель и соратник Миронова и Эйхе, директор Кузнецкого металлургического комбината Константин Бутенко, въехал в Дом одновременно с Мироновым <...> Пока готовили их квартиру в Доме правительства (кв. 141, где раньше жил арестованный замнаркома здравоохранения РСФСР Валентин Кангелари), они жили в трехкомнатном номере в недавно построенной гостинице «Москва». В начале апреля они переехали; Константин, Софья и племянница Софьи Тамара, которая жила с ними со времен голода 1932 года. (Семья Софьи происходила из греческого поселка Стыла под Сталино. Ее брат Иван, шахтер, был арестован в конце декабря, через неделю после начала «греческой операции»; ее брат Николай, колхозник и отец Тамары, был арестован в начале января, когда Константин получил новое назначение.) В квартире было четыре комнаты. Самая просторная стала кабинетом Константина, с большим письменным столом, рабочим креслом, креслом-качалкой и двумя шкафами. В других сделали спальню, столовую и комнату Тамары. Через полтора месяца Константина арестовали. Агенты вошли среди ночи и окружили кровать, прежде чем разбудить его. По рассказу Софьи, он улыбнулся и стал тереть глаза. «Вы Бутенко?» - Тут сразу у него лицо меняется. — «Да».

Через несколько дней Софья нашла работу в шляпной артели на Большой Ордынке. У нее не было будильника, и вахтеры, которые признали в ней бывшую крестьянку, согласились каждое утро звонить в дверь. Спустя месяц Софью и Тамару переселили в коммунальную квартиру на десятом этаже, а потом выселили из Дома. Тамара вернулась в Стылу; Софья нашла комнату в Гороховском переулке и работу в медицинской лаборатории. В их квартиру въехал бывший начальник ГУЛАГа Матвей Берман, недавно назначенный наркомом связи».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Настоящая чекистская жизнь


«Сергей Миронов (Король) вступил в должность начальника УНКВД Западной Сибири в конце декабря 1936 года, через два месяца после назначения Фриновского заместителем Ежова.
<...>
Начальник секретариата НКВД Яков Дейч регулярно писал Миронову о «блестящих делах», которые центр получает из других областей, и предупреждал о растущем нетерпении Ежова. По словам Агнессы, Миронов «приходил поздно, очень уставал, я стала замечать — нервничает. До того времени он умел скрывать свои переживания, когда они у него на работе случались, а тут что-то в нем стало подтачиваться».

Collapse )

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Списки

«Охота на врагов началась с бывших вождей мировой революции и вскоре распространилась на анонимных членов социальных и этнических категорий. После февральско-мартовского пленума 1937 года народным комиссарам был дан месяц на подготовку планов по «ликвидации последствий разрушительной работы диверсантов, шпионов и вредителей».
Народный комиссар внешней торговли и бывший командир Аросева Аркадий Розенгольц (кв. 237) попросил отсрочки, для того чтобы «лучше обдумать и проработать предложения о мероприятиях по разоблачению и предупреждению шпионской деятельности». Народный комиссар внутренней торговли и муж Наталии Сац Израиль Вейцер (кв. 159) нашел виновных в нехватке продовольствия и очередях за хлебом, сахаром и солью. Председатель Центросоюза и бывший зять Сольца Исаак Зеленский (кв. 54) обнаружил, что кооперативы «обвешивали покупателей и организовывали перебои в доставке товаров». Ошибок и несчастных случаев больше не существовало. Любое отклонение от нормы — в мыслях, в поступках, в природе — было результатом сознательной деятельности сил тьмы.
Collapse )

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Лева и финны


«Самым неординарным, а потому самым типичным из друзей и соседей Юры Трифонова был Лева Федотов, сын русского крестьянина, американского рабочего, трентонского заключенного, ферганского коллективизатора, пролетарского писателя и начальника политотдела алтайской машинно-тракторной станции Федора Федотова.
<...>
В одиннадцать лет Лева получил вторую премию на художественной выставке московских школьников и выиграл этюдник с палитрой и масляными красками. Одна из судей, сотрудница Третьяковской галереи, стала его другом и покровителем. Он занимался в изокружке Дома пионеров и в Центральном доме художественного воспитания детей (где познакомился со своим близким другом Женей Гуровым). Он делал иллюстрации к школьной газете и эскизы к декорациям спектаклей детского клуба, но предпочитал тематические альбомы (для души и для школы) — «Италия», «Украина», «Зоология», «Минералогия», «Океанография», «Морские животные», «Ледниковый период».
<...>
Collapse )


Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Метаморфозы



«Одним из старейших товарищей Миронова (они вместе служили на Кавказе в 1920-х) был командир погранвойск, бывший семинарист Михаил Фриновский.

Мы встречались в санаториях на Кавказе. Фриновский был наглый, мордастый. И жена его Нина была очень вульгарна - некрасивая, курносая и сильно, безвкусно красилась. Мы с Мирошей потешались, бывало, над ней. Помню, мне Миронов как-то рассказал, давясь от смеха:
— Я сидел в ресторане напротив нее, было жарко, она вспотела, и вдруг вижу — с ресниц и бровей потекли и на щеках смешались с румянами черные потеки, а с подбородка кап-кап в тарелку...

Collapse )

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Пощупать

«Как сказал в своем выступлении на съезде Зиновьев: «Мы видим теперь, как лучшие люди передового колхозного крестьянства стремятся в Москву, в Кремль, стремятся повидать товарища Сталина, пощупать его глазами, а может быть, и руками, стремятся получить из его уст прямые указания, которые они хотят понести в массы. Разве это не напоминает картины Смольного в 1917 и начале 1918 г., когда... лучшие люди крестьянства из деревень и фронтов, крестьяне из окопов являлись в Смольный, чтобы пощупать глазами, а может быть, и руками, Владимира Ильича, услышать из его уст то, что он говорит о будущем ходе крестьянской революции в деревне?».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Шапка



«Унификацией литературной продукции занимался ОГИЗ (Объединение государственных книжно-журнальных издательств). 5 августа 1931 года председатель ОГИЗа Артемий Халатов пришел на заседание Политбюро с докладом. Редактор «Известий» Иван Гронский (он жил в первом подъезде, по другую сторону Нового театра от квартиры Халатова) описал произошедшее в своих воспоминаниях:

В повестке дня стоял вопрос о работе ОГИЗа. Докладчик — Халатов. Он вошел и встал не там, где положено, а возле другого конца стола, ближе к Сталину. Только Халатов собрался докладывать, Сталин ему бросает:
- Почему вы в шапке?
Халатов растерялся:
- Вы же знаете, я постоянно хожу в этой шапке.
- Это неуважение к Политбюро! Снимите шапку!
— Но, Иосиф Виссарионович, почему?
Я никогда прежде не видел Сталина в таком состоянии. Обычно он был корректен, говорил тихо, а тут — буквально взбешен. Халатов не стал снимать свою злополучную шапку, Сталин вскочил и выбежал из зала заседаний. В полушутливых тонах мы все стали уговаривать Халатова: «Артем, не валяй дурака...» Халатов послушался, стал делать доклад. Вернулся Сталин. Сел. Поднял руку. Молотов, как всегда, объявил, что «слово имеет товарищ Сталин». Короткое выступление генсека сводилось к следующему: «Политическая обстановка в стране изменилась, а мы, мол, этого недоучли. Мне кажется, что ОГИЗ надо разукрупнить. Я предлагаю выделить из ОГИЗа пять издательств».
Предложение это было принято. Халатов, таким образом, вышел с заседания никем».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Прачка и пастух

«Хозяйственному управлению (ХОЗУ) ЦИК, в ведении которого находился Дом правительства, принадлежало несколько земледельческих и животноводческих хозяйств. 13 ноября 1932 года директор совхоза и дома отдыха «Марьино» писал начальнику ХОЗУ Н. И. Пахомову:

Дорогой тов. Николай Иваныч!
За время моего отсутствия еще было взято несколько человек, так что всех арестованных было 18 человек из коих освободили 12 чел. В настоящее время был ордер на арест агронома зоотехника Зеленина и ветврача Жильцова, но смилостились оставили под рос- писку о невыезде. Лучшие рабочие уходят с работы боятся как бы их не забрали. Такое же явление наблюдается и среди специалистов; делается местными органами ОГПУ черт знает что, ищут скрытое воровство и вредительство, что может вредить прачка или немой телячий пастух? Поэтому, Николай Иваныч, прошу я Вас довести до сведения Михаила Ивановича и Авеля Софроновича о принятии мер расследования правильности произведенных арестов и дальнейших запугиваний. Нужно создать нормальную обстановку работы. Ненормальными и неправильными арестами может создаться такая работа, что мы можем очутиться в таких условиях, что у нас никто не будет работать».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»

Исключительный мальчик

«В сентябре 1933 года Миронова перевели на Украину в качестве начальника Днепропетровского ОГПУ/УНКВД. (В 1926 году Екатеринослав переименовали в честь Григория Петровского, а в 1934-м ОГПУ превратился в НКВД.) Это было серьезное повышение.

Миронов с Агнессой въехали в большой дом и выписали обоих сыновей Лены, Борю и Леву. (Дочь брата Агнессы, Ага, жила с ними постоянно.) «Помню старинный двухэтажный особняк, — вспоминал Лева, — на втором этаже множество комнат для членов семьи и гостей, просмотровый кинозал, бильярдная и туалеты с ваннами в каждом крыле. На первом этаже жил личный шофер дяди с семьей. Тут же — просторный кабинет с выходом на застекленную веранду. Меня привезли в Днепропетровск, и я стал ходить в детский сад. Как только я похвалился в саду, что Миронов - мой дядя, передо мной стали заискивать и лебезить воспитатели, родители детей и даже сами детишки. Все почувствовали мою исключительность: еще бы — племянник могущественного человека, самого Миронова!».

Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революции»